Девяносто третий год (полный перевод)

Так или иначе - революция пожирает своих детей. И преступления против своей совести рано или поздно взведут курок и приставят холодный ствол пистолета к твоему виску. Великая французская революция дала миру лозунг: «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого». И в то же время это одна из наиболее кровавых страниц в мировой истории. Смерть собирала необычайно щедрый урожай, а жизнь человеческая стоила очень недорого. Герои были с обеих сторон, пускай и двигали ими разные принципы и цели. А взгляд великого гуманиста Гюго - это попытка осмыслить то сложнейшее и в то же время эпохальное время. Попытка найти в нем то, что оправдает (в какой-то мере) и придаст смысл царившему тогда безумию, придаст ему право на существование, наконец. Можно представить себе литературу без многих имен, что подобны молниям, вспыхивающим в небе, таким же ярким, как и быстротечным. А литературу без Гюго - нет. Его творческое наследие трудно переоценить и пожалуй невозможно недооценить. Величие его таланта как ориентир, который волей-неволей приковывает взгляд и служит неким мерилом масштабности и значимости. Обессмертив свое имя в романах «Отверженные» и «Собор парижской богоматери» он, тем не менее, и в этом произведении не опускает планку.